И застал Ростоу по-прежнему источавшим оптимизм по поводу бомбардировок и результатов военной кампании: «Дэн, все выглядит прекрасно. Противник близок к поражению. Победа близка… Вы не понимаете, давайте я покажу вам диаграммы». Эллсберг не хотел смотреть на диаграммы. Он вернулся в корпорацию «Рэнд» и стал присматриваться к антивоенному движению. А затем скопировал секретные материалы, касавшиеся Вьетнамской войны, допустив их утечку. В июне 1971 года «Нью-Йорк таймс» опубликовала первую порцию бумаг, которые получили название Pentagon papers. Эллсберг предстал перед судом, но был оправдан. Верховный суд США признал действия газеты важными для американского общества.

После прихода администрации Никсона Уолт Ростоу снова стал ученым — поскольку в Массачусетский технологический институт он не смог вернуться из-за репутации сторонника войны, все последующие годы он работал в Университете Остина в Техасе, в Школе имени своего босса — Линдона Джонсона. Ростоу продолжил весьма продуктивные и плодовитые занятия экономической историей и теорией роста. Концепцию стадий роста и «взлета» к самоподдерживающемуся росту он сформулировал еще в конце 1950-х. Ее внешняя внятность и простота, представленная в книге (Walter Rostow. The Stages of Economic Growth. A Non-communist Manifesto. Cambridge, 1960) сделали автора знаменитым. В Советском Союзе критически настроенных экономистов, которые каким-то чудом узнавали о книге Ростоу, особенно вдохновлял не столько заголовок, отдававший марксистско-ленинской «пятичленкой», сколько подзаголовок — «Некоммунистический манифест».

У Ростоу, работы которого Егор Гайдар читал и цитировал, сначала выделялась «трехчленка»: традиционное общество; общество, в котором созревают предпосылки для того, что другие исследователи и вслед за ними Гайдар называли «современным экономическим ростом»; «взлет» (take-off), после которого начинается самоподдерживающийся рост (в двух стадиях — «движение к зрелости» и «период высокого массового потребления»). Одно из условий самоподдерживающегося роста — и здесь Ростоу нельзя отказать в прозорливости — это политическое преобладание сторонников модернизации над адептами традиционного общества. Важно, что профессор, хорошо зная историю экономической мысли, не был экономическим детерминистом и большое внимание уделял культурным и политическим факторам — «внеэкономическим мотивам и стремлениям людей».

Некоторые схематичные и механистичные идеи Уолтера Ростоу Егор Гайдар воспринимал критически. Например, в главе «Современный экономический рост» в «Долгом времени» он писал:

В советской экономике тоже происходили такие процессы, и теория скачка вполне подходила для описания «коммунистических взлетов», как замечал нобелевский лауреат и автор собственной теории роста Саймон Кузнец.

В «Аномалиях экономического роста» Гайдар отмечал недостатки теорий, которые выстраивают жесткую траекторию развития:

Настаивая на теории увеличения доли накопления и инвестиций, Ростоу, тем не менее, понимал идеологические и политические различия двух систем. Больше того, фанатично продвигал идею резкого увеличения финансирования стран третьего мира — в том числе для того, чтобы они не соблазнялись коммунизмом.

Уильям Истерли, чьи работы мы представили в предыдущей главе путешествия по библиотеке, оценивая работы Ростоу, отмечал:

Истерли, как мы помним, в своих работах ставил под сомнение эффективность такого рода поддержки.

А сам Ростоу двигался в научном отношении вперед. И как раз тогда, когда приближался фукуямовский «конец истории» завершил гигантскую работу над огромным томом (который он сам сопоставлял с трудом Йозефа Шумпетера «История экономического анализа», занявшим девять лет жизни классика) — «Теоретики экономического роста от Давида Юма до сегодняшнего дня. С перспективой следующего столетия» (Walter Rostow. Theorists of Economic Growth from David Hume to the Present. With the Perspective in the Next Century. New York — Oxford, Oxford University Press, 1992 — работа закончена в 1989-м, в библиотеке Гайдара издание 1992 года). В этой книге одних только сносок 150 страниц.

Ростоу сентиментальным образом перебрасывает интеллектуальный мостик от экономистов старого поколения к исследователям новых школ, и призывает их не забывать внеэкономические факторы анализа. Огромная работа сводится к, казалось бы, банальному, но важному выводу о «цивилизующей силе» «процветающей торговли», о сдерживающем конфликты «ощущении общего человечества», наконец, о важности «добродетелей частной инициативы и конкуренции». Непростую работу по утверждению этих добродетелей Ростоу в конце книге несколько пафосным образом сравнивает с легендой о средневековом «жонглере Нотр-Дама» (существует и одноименная опера Жюля Массне): единственным способом доказать набожность и преданность для него было жонглирование перед статуей Девы Марии в соборе. И когда он упал перед ней в изнеможении, она сошла с пьедестала и отерла пот с его лба. В каком-то смысле, писал Ростоу, экономисты такие же жонглеры, но заниматься этим ремеслом стоит только ради больших целей.

Эта книга была предпоследней в академической биографии Ростоу. А в своем самом известном труде «Стадии экономического роста» тот же фактор взаимозависимости всего в мире он трактовал как движущую силу развития: «Обычно предпосылки к подъему в ходе новой истории создавались не на внутренней основе, а в силу внешнего давления более развитых обществ. Эти вторжения — в буквальном или переносном смысле — давали толчок к разложению традиционных обществ или ускоряли уже начавшееся разложение». В том числе в культурном смысле.

Историк Уильям МакНил, чьи работы тоже стоят на полках библиотеки, размышлял в схожем направлении, указывая на особую роль границы, фронтира, контакта цивилизаций в развитии обществ.

В книгах Егора Гайдара не так много ссылок на МакНила, но историк внимательно им прочитан. Как и opus magnum, плод всей жизни ученого, прожившего 98 лет, — «Восхождение Запада. История человеческого сообщества». Первая версия книги издана в 1963-м, и это плод тридцатилетней работы в Университете Чикаго, исследователям которого автор посвятил специальное предисловие к изданию 1991 года — William H. McNeill. The Rise of the West. A History of the Human Community. Chicago, University of Chicago Press, Revised edition, 1991. Другая работа МакНила, которую, судя по пометкам на полях, Гайдар прочитал с чрезвычайным вниманием — это сборник лекций, где пересекаются темы других книг — «Степной рубеж Европы», «В погоне за мощью», «Эпидемии и народы»: William H. McNeill. The Global Condition. Conquerors, Catastrophes, and Community, Princeton University Press, Princeton, 1992 («Условие мирового существования. Завоеватели, катастрофы и сообщества»).

Базовая идея МакНила — важнейшим фактором, предопределяющим восхождение цивилизаций и исторически значимые социальные изменения, является контакт с чужеземцами (strangers), «обладающими новыми и неизвестными умениями». В своих лекциях 1982 года МакНил называет этот феномен «ведущим колесом (driving wheel) исторического развития». И он присущ и древней, и новой, и новейшей истории. Именно взаимопроникновение (включая завоевания) народов и культур обусловило некоторые особенности развития и в нынешние времена. Метания между «страстным желанием подражать новому и не менее сильным стремлением сохранить и сберечь те старые обычаи и институты», которые уже сложились в том или ином государстве и обществе оказываются главным социокультурным и политическим противоречием во все периоды исторического развития. Большое значение имел фактор войн, но, как мы знаем, стремление догнать и перегнать соседа в военном отношении не только способствовало развитию технологий, но в иные времена и перенапрягало и обрушивало страны и цивилизации — погоня за мощью оборачивалась бессилием.

В The Global Condition МакНил акцентирует внимание на роли миграции и роста населения как факторов развития в целом и промышленной революции в Англии в частности. В XX веке, начиная с 1950-х годов, по мысли историка, началось обратное миграционное движение: уже не европейская цивилизация с ее людьми, идеями и умениями проникала в иные страны и континенты, а наоборот, иные миры стали проникать на Запад. Великий фронтир был прорван — в обратную сторону, и едва ли возможно возвращение к былым моделям исторического сосуществования. Этот вывод сделан МакНилом еще в начале 1980-х.

Одна из оригинальных концепций историка — выделение в истории человечества «микропаразитизма» (микроорганизмы, живущие за счет человека и сопровождающие его в разные исторические эпохи — МакНил написал книгу в влиянии эпидемий на человеческую историю, и, по сути, предвосхитил их политическое и социальное значение, которое стало очевидным в период пандемии ковида) и «макропаразитизма» — человеческой способности паразитировать на окружающем его мире, от убийств животных до порабощения себе подобных. Еще два термина, сформулированных ученым, описывали особое значение развития городов, а затем и торговли (как и возникновения бюрократии) — «городская трансмутация» и «торговая трансмутация». Теория развития по МакНилу в некоторых своих положениях сближается с концепцией «стационарного бандита» Мансура Олсона, тоже одного из важных для исследований Егора Гайдара ученого. Но об этом мы поговорим в десятой главе путешествия по библиотеке.