Олсон дополнил концепцию «невидимой руки» Адама Смита, устанавливающей рыночный порядок не вопреки, а благодаря эгоистическим интересам участников производства и обмена, теорией «второй невидимой руки», которая в противоречии с первоначальными интенциями «бандита», превращает его власть из деструктивной в конструктивную. Только потому, что умеренность в поведении диктуется его же собственными интересами по стабилизации отношений в управляемых сообществах.

В «Долгом времени» Егор Гайдар использовал теорию Олсона для объяснения «эволюции неупорядоченного изъятия ресурсов в налоговые системы»:

Теория «стационарного бандита» излагается в книге «Власть и процветание. Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры» (Mancur Olson. Power and Prosperity. Outgrowing Communist and Capitalist Dictatorships. New York, Basic Books, 2000), впервые опубликованной уже после внезапной кончины выдающегося экономиста. Егор Гайдар написал для этого издания аннотацию (то, что называется на издательском жаргоне «blurb»), в которой отметил, что «логика Мансура Олсона, применяемая к объяснению проблем реформ и развития, чрезвычайно ценна для тех из нас, кто в определенное время пытается сформировать повестку реформ». В библиотеке Гайдара есть эта книга — с пометками обладателя и дарственной надписью автора предисловия Чарльза Кэдвелла, который возглавил IRIS после смерти Мансура Олсона.

Во «Власти и процветании» Олсон возвращается и к другой своей теории — коллективных действий, впервые сформулированной еще в 1965 году (Mancur Olson. The Logic of Collective Action. Cambridge (Mass.), 1965). Выигрыш больших групп, объединяющихся ради некоей цели, не всегда значителен, кроме того, им пользуются не те, кто отстаивал то или иное благо — экономист вводит понятие «безбилетники». Малые группы, например, лоббисты в большей степени сконцентрированы на стоящих перед ними задачах, и зачастую более эффективны в достижении своих целей, не имеющих отношения к общему благу.

К этой теории Гайдар обращался еще в своей первой большой работе «Экономические реформы и иерархические структуры», написанной в 1987–1989 годах. В коллективных действиях малых групп, преследующих, соответственно, групповые, а не общенациональные интересы, он видел причину торможения развития экономики в целом и передовых отраслей в частности:

В своем анализе Мансур Олсон обращался к теореме Коуза (или «сделке Коуза»), трактуя ее как идеальный общественный договор, предполагающий соблюдение прав собственности и отсутствие транзакционных издержек. Зачастую, чтобы выполнять контракт и снижать издержки требуется принуждение третьей стороны. И такой стороной выступает государство. Чья задача еще к тому же компенсировать провалы рынка. Но у принуждения, у силы есть «темная сторона» — риск устранения равноправия договаривающихся сторон. Олсон в этой связи пишет о некоторой утопичности «сделки Коуза», возвращаясь к старой идее: малые группы договариваются, а вот договориться в больших группах об общем благе чрезвычайно трудно.

В самом скором будущем после издания книги Олсона Егору Гайдару уже в своей практической работе предстояло столкнуться с несовершенством «сделки Коуза» и описанными американским экономистом перераспределительными коалициями, и не только в лице «красных директоров» и «отечественных товаропроизводителей». Проблема мощи и административного ресурса перераспределительных коалиций останется актуальной не на годы, но на десятилетия. И одинаково существенной и в социалистической, и капиталистической системе, особенно в госкапиталистических моделях. Транзакционные издержки, в том числе политического свойства, будут мешать становлению цивилизованного рынка.

В «Долгом времени» Гайдар обозначит этот фактор как сдерживающий изменения в структуре экономики — «именно в „заходящих“ отраслях» обнаруживаются «самые сильные стимулы к самоорганизации» малых групп. В новых секторах в основном все определяется не лоббистским потенциалом, а конкурентоспособностью.

Ссылаясь в том числе на Мансура Олсона, Егор Гайдар в «Гибели империи» отмечал: «История не знает случаев, когда бы череда авторитарных правителей уважала права собственности. Статистика демонстрирует взаимосвязь между устойчивостью существования демократической системы и надежностью гарантий контрактных прав». Демократия — не лозунг и абстракция, а прикладной инструмент для формирования общего блага. Она далеко не всегда может справиться с логикой коллективных действий малых групп, но балансирует их интересы и уж точно ставит пределы конфискационной автократической «экстракции» ресурсов из общества и экономики. Во «Власти и процветании» Олсон отмечал, что автократы, которые подолгу правят страной и имеют интерес в сохранении власти стараются себя вести как рациональные «стационарные бандиты», но по-настоящему долгосрочную устойчивость системам обеспечивает соблюдение индивидуальных прав — по-своему банальный вывод из небанальных исследований. «В действительности, — писал американский экономист и этот его вывод отметил на полях для себя Гайдар, — любое общество с автократическими правительствами рано или поздно обречено на появление автократа с теми же стимулами, что и у кочующего бандита».
И далее: «…мы видим, что автократ собирает больше — и часто гораздо больше — с налогоплательщиков, чем он тратит на общественные блага». Отсюда и стимул к увеличению территорий и числа налогоплательщиков — «автократы склонны расширять свои владения, используя агрессию».

Продажа подконтрольным группам населения защиты в обмен на извлечение ресурсов — типичная, по Олсону, модель поведения автократов. В конечном счете она неэффективна. Общества, где больше стимулов забирать, чем производить (to take than to make), где больше выгоды от «хищничества», чем от «продуктивной и взаимовыгодной активности», — проваливаются.

По определению Кэдвелла, это отнюдь не «теория из башни из слоновой кости». Именно поэтому в аннотации к «Власти и процветанию» Егор Гайдар написал, что книга важна для реформаторов. Для понимания ими целей. И путей достижения этих целей — через рынок, демократию, соблюдение индивидуальных прав и контрактов. В том числе большого и общеполезного социального контракта.